Старик узнал ее почти сразу же, несмотря на плохое освещение и внушительный срок давности. Хотя с возрастом получалась явная неувязочка – по самым щадящим подсчетам, Принцессе должно было стукнуть восемьдесят, между тем она выглядела от силы на пятьдесят с гаком. Гак в виде почти опустошенной бутылки бренди находился тут же, в пределах досягаемости ее мясистой руки с ногтями, покрытыми черным лаком. Его содержимое переместилось в другой сосуд и теперь усугубляло тоску Принцессы. Флюиды этой тоски были настолько хорошо знакомы старику, что он телепатически завибрировал.

В полном соответствии с навязанным ему спектаклем он тоже был узнан почти мгновенно. Глаза Принцессы налились кровью. Она ухмыльнулась, блеснув капканом металлических зубов.

– А-а-а, – протянула она зловеще, – еще один любовничек явился. Какого хрена? Что ты здесь забыл?

Парень расхохотался:

– Как, папик, и ты тоже? Ну молодец! Правда, она ничего? Роскошная баба, все при ней. – С этими словами он зашел к Принцессе с тыла и обхватил ее громадную грудь. Потом громко шепнул ей на ушко: – Будь с ним повежливее. Это клиент.

– Клиент, мать его! – Принцесса потянулась за бутылкой и плеснула в свой стакан на два пальца. Заметно было, что к парню она неровно дышит. В том, как она потрепала его по щеке, просматривалось материнское начало – нереализованное, но неотъемлемое.

«А ведь я и в самом деле клиент, – подумал старик. – Приехал сюда за вечным кайфом. Искал публичный дом для моей изголодавшейся души. Карл намекнул, что здесь надежно и нет заразы. Но если окажется, что мне, придурку, нечем заплатить, мной займется вышибала».