На несколько минут он вернулся в это самое прошлое. Дорога пролегала по темной бескрайней равнине. Он будто бы ехал на ночную рыбалку со своим взрослым сыном и думал: какое счастье, когда они оба любят и ненавидят одно и то же! Среди знакомых ему родителей таких счастливчиков больше не было. Это означало, что парню до сих пор интересно с ним – он еще не стал восковой фигурой в скучном музее сыновьего долга.

Впрочем, старик был не из тех, кто надолго погружается в грезы, какими бы приятными они ни казались. И потому, когда музыка стихла, он поспешно нажал клавишу «стоп», словно опасался влияния магии звуков, способных заворожить его и затуманить разум.

Парень не возражал. Он только спросил в наступившей тишине:

– Далеко еще?

Старик остановил машину, сцепил пальцы, хрустнул суставами и потянулся за сигаретами. Глубоко затянулся.

– Я думал, ТЫ мне скажешь.

– Вот за что я тебя ценю, папик, так это за чувство юмора! Мне-то откуда знать?

Старик молча курил. Тем временем стемнело совершенно. Высыпали огромные ледяные звезды. Хуже всего было то, что созвездия выглядели какими-то перекошенными. Старика трясло – во-первых, от холода, а во-вторых, от дьявольского прищура небес. Местами съехалась, пошла морщинами черная кожа пространства – и маска вечного покоя исказилась, сменилась оскалом надменного превосходства.

Старик курил долго. Тусклый и слегка дрожащий огонек сигареты лишь подчеркивал его затерянность среди сгустившегося мрака. И хотя места на равнине было достаточно, он ощущал себя загнанным в темный угол. Трудно винить кого-либо… Разве что Карла. Нет, до этой стадии старик еще не дошел. И все же выбора у него не было.

Он бросил взгляд на приборную доску. Бензина хватит километров на двести, плюс канистра в багажнике. Значит, пять-шесть часов по дороге в никуда.

Пассажир будто угадал его мысли:

– Хочешь заправиться? Поехали. Заодно познакомлю тебя со своей бабой.