Старик подозрительно уставился на (сына?) парня. Тот был слишком молод, чтобы произносить такие слова, которые могли бы бальзамом пролиться на стариковскую душу. Тем не менее это была чистая правда. Старик осторожно кивнул. Парень полез в рюкзак и достал кассету.
– Ну что, встряхнемся, как раньше? Вруби-ка вот это.
Старик словно загипнотизированный поменял кассету, тыкая в клавиши магнитолы деревянными пальцами. Открутил громкость на полную. И, будто гром очистительной грозы, грянул рок.
Старик никогда не слышал этой музыки, хотя думал, что знает все более-менее приличные группы. Но тут был экстра-класс. Ритм-секции позавидовали бы Брюс и Бейкер, а гитарист мог бы дать пару уроков Сатриани.
– Кто такие? – прокричал старик, рассудив, что даже от говорящей куклы можно узнать что-нибудь полезное.
Парень понимающе ухмыльнулся:
– Призрак Вагнера.
– Отличная группа, – в свою очередь одобрил старик.
– Да нет у Рика никакой группы. Сам он все лабает, – сказал парень небрежно, но с плохо скрытым юношеским бахвальством, очевидно, козыряя близким знакомством с суперстаром.
«Мог бы передо мной и не выпендриваться», – подумал старик и внезапно поймал себя на том, что уже относится к парню совсем не так, как к кукле. И от этого становилось еще тревожнее, словно он терял опору в реальности.
А шуточка насчет Рихарда Вагнера казалась вполне безобидной. Кроме того, старик сомневался, что один человек, записывая партии различных инструментов, мог достичь подобного сногсшибательного драйва. Он слышал другое: группа «дышала», как единый организм, в пределах микроскопических разбежек темпа (в противовес искусственной точности сведенных наложений или беспощадному метроному компьютера), что вызывало ощущение исключительно живой музыки, от мощи которой мурашки восторга побежали по стариковской спине, истоптанной тысячами таких же мурашек в прошлом.