Отсмеявшись, Хозяин продолжал в том же благодушном тоне:
– Я ведь не случайно спрашиваю. Тут важно что: котлеты отдельно, мухи отдельно. Потребности тела не должны отвлекать от потребностей души. Только тогда ты сможешь сделать правильный выбор, то есть такой, о котором впоследствии не придется пожалеть. Правильно я говорю? – Он внезапно развернулся и нацелил указательный палец на парня. Тот подавился смехом, а старику почудилось, что палец превратился в пистолетный ствол телесного цвета. Учитывая, что его сын был застрелен из «ТТ», это производило определенное впечатление.
Насладившись эффектом, человек в черном плаще убрал свою кожаную пушку и показал другую руку. На раскрытой ладони лежал черный шарик размером с теннисный мяч. Его поверхность была слегка размытой.
«Гребаный фокусник», – подумал старик с отвращением. Его отвращение подпитывалось тем, что он попал под влияние шарлатана и непременно желал узнать, чем же все закончится, хотя даже не заплатил за представление. Или заплатил давным-давно?
Хозяин дунул на свою ладонь, и слетевший с нее шар размазался в кляксу, потом превратился в подобие плоской и непрозрачной дымовой завесы, которая постепенно растягивалась, как снятая кожа. Наконец между потолком и полом забился черный стяг, принимая отчетливые очертания человеческого силуэта. Голова, туловище, руки.
Форма тени. Похищенной тени…
Это было нечто, вырванное из пространства и, значит, из времени. В нем угадывался черный лабиринт, уводивший за пределы понимания. Старику когда-то приснилось, что он заблудился внутри собственного мозга. Вместе с ним там блуждали образы его умерших родителей и неродившихся детей. И еще сотни неузнаваемых «я», так и оставшихся неприрученными, – дикие звери в дремучем лесу непостижимой человеческой природы…
Сейчас он неотрывно, со всепоглощающим вниманием, смотрел на трепетавшее перед ним полотнище нулевой толщины, двухмерную карту его судьбы – прошлой и будущей, – которую Хозяин разглядывал, словно рентгеновский снимок. Это напоминало ожидание приговора судьи. Или врача.